Продолжает функционировать объединенная энергосистема, поскольку всем это выгодно. Работа всех центральноазиатских тепловых и гидравлических электростанций на синхронизованной частоте дает большую экономию.
Выгоден и маневр электроэнергией, включающий в себя покрытие обычных нагрузок тепловыми станциями, а пиковых — гидравлическими. И резервных мощностей единая энергосистема требует меньше, чем если бы каждая национальная энергосистема обслуживала только потребности своей страны. Поскольку в средствах массовой информации совершенно отсутствуют нарекания на работу объединенной энергосистемы, легко сделать вывод, что здесь сотрудничество — на высоте, и ни одна из сотрудничающих сторон своей выгоды не упускает .
Сложнее обстоят дела с совместным использованием водных ресурсов. Вода, рожденная в горах Тянь-Шаня и Памира, а это Кыргызстан и Таджикистан, используется затем на равнинах Узбекистана, Казахстана, Туркменистана. Для упорядочивания совместного водопользования создана Межгосударственная координационная водохозяйственная комиссия, которую поочередно возглавляет каждая из стран-участниц. Определены принципы ее работы, она наделена соответствующими полномочиями.
На постсоветском пространстве заключены, на уровне СНГ и ниже, тысячи соглашений интеграционного плана, но осуществляется лишь незначительная их часть (примерно одна седьмая). Опять же, осуществляются те соглашения, где наблюдается прочное единение интересов и проявляется разумная политическая и хозяйственная настойчивость.
Остановимся также на практике организации «Центральноазиатское Сотрудничество», в которую не вошел Туркменистан по причине своего нейтралитета. Назначение этого регионального объединения — развивать взаимовыгодное сотрудничество, способствовать интеграционным процессам, отдавая приоритет региональным интересам над узко национальными.
Однако достижения ее пока скромны и в обыденной жизни неприметны. Вначале было декларировано создание единого для стран Центральной Азии экономического пространства. Но единое экономическое пространство так и не состоялось: национальные интересы продолжали превалировать над интересами региональными.
Годы 2001—2003 принесли заметное ускорение интеграционных процессов, связанное с ростом национальных экономик стран ОЦАС на 5—8% в год. К сегодняшнему дню контуры экономической структуры будущего регионального рынка Центральной Азии прорисовываются более четко. В частности, подписаны двусторонние соглашения между всеми государствами-участниками об избежании двойного налогообложения, о взаимной защите инвестиций, об информационном сотрудничестве. Приняты документы о формировании общего научно-технологического пространства, программа сотрудничества в области миграции населения и т.д.
Вместе с тем, отсутствие четкого соглашения о валютном регулировании сдерживает развитие свободной торговли, становление общего товарного рынка, беспрепятственного прохождения расчетов и платежей.
Были созданы комиссии по зерну, хлопку, энергетике, водным ресурсам, транспорту и другие. Была наработана серьезная договорно-правовая база региональных и двусторонних отношений. Стало ясно, что надо согласовывать и унифицировать принципы таможенной, налоговой, валютной политики, и это делается. Грузоотправителю должно быть выгодно отправлять свои товары Великим шелковым путем, и его выгода должна соблюдаться всеми странами, участвующими в транзите.
Конечно, обозначить цели было легче, чем на деле осуществить тесное взаимодействие в сферах экономической, правовой, социальной, военной, культурной, внешнеполитической. Но работа в этом направлении ведется все с большей настойчивостью, причем настойчивость эта прямо пропорциональна экономическому росту: многим производителям уже тесно в «родительском доме», им нужен простор, которого не дают национальные границы. В частности, был создан Центральноазиатс-кий банк сотрудничества и развития, финансирующий многие совместные проекты. Наднациональные органы ОЦАС пока имеют голос рекомендательный, им не дано права контролировать исполнение принятых решений. Это прерогатива национальных правительств.
И все же во многих случаях структуры ОЦАС зарекомендовали себя хорошо, особенно в сфере укрепления коллективной безопасности и противостояния международному терроризму. Искоренение афганских, а затем иракских корней международного терроризма происходило при прямом содействии центральноазиатских стран, которые пошли на такой беспрецедентный шаг, как предоставление авиационных и снабженческих баз армии США. К сожалению, афганская операция не сопровождалась уничтожением плантаций опийного мака — главного источника финансирования террористов и нестабильности в регионе.
Регионального единства на просторах Центральной Азии пока нет, но стремление к нему усиливается. За годы независимости руководители центральноазиатских стран освободились от многих иллюзий. Угасли надежды на серьезную помощь стран дальнего зарубежья, на первый план выступили заботы по подъему уровня жизни населения. Выявились крупные финансовые потери как следствие неэквивалентного обмена (падение на одну четверть мировых цен на хлопковое волокно, золото, медь). Потенциальные конфликты несут в себе нерешенные вопросы водопользования, претензии на власть религиозных экстремистов (ва-хаббитов) в Ферганской долине. И внимание к этим вопросам очень большое, ведь мир в доме — это сама основа существования.
Несомненно, сделаны должные выводы из гражданской войны в Таджикистане, грузино-абхазского и армяно-азербайджанского конфликтов, из угроз террористов. Вот почему территориальная целостность и незыблемость существующих границ — краеугольный камень внешней политики стран региона, а внутренняя стабильность — краеугольный камень их внутренней политики. Но укрепление границ, продиктованное вопросами безопасности, введение визовых режимов, колючую проволоку на границах, свертывание приграничной торговли простые граждане воспринимают как ущемление их прав, ведь прежде никаких трудностей при пересечении границ не было. Кстати, введение виз и свертывание приграничной торговли — процессы дезинтеграционные и как таковые осуждаются мировой общественностью. По мнению экспертов, они должны иметь временный характер1.
Практика показывает, что институты Межгосударственного совета центральноазиатских стран представляют собой достаточно гибкий инструмент диалога и координационных действий. И в рамках этого совета действительно рождаются условия для постепенного развития интеграционных процессов, их скорость зависит в первую очередь не от политиков, а от состояния экономики, которая была и есть ведущая сила интеграции.
Содружество независимых государств (СНГ) уже много лет стремится к созданию зоны свободной торговли, что равносильно единому экономическому пространству. Цель обозначена благая, но до ее реализации пока не близко. Евроазиатское экономическое сообщество договорилось о создании таможенного союза и единого транспортного пространства, стержнем которого становится железнодорожный маршрут Дружба (Казахстан) — Екатеринбург (Россия) — Брест (Беларусь), а также о переходе в перспективе, пока еще далекой, на единую валюту (российский рубль). Но сегодня даже союзные государства Россия и Белоруссия не имеют единой валюты.
Страны, входящие в Шанхайскую организацию сотрудничества, создали мобильные региональные антитеррористические структуры и Исполнительный комитет Региональной антитеррористической структуры (РАТС) в Ташкенте. Их пристальное внимание приковано к Афганистану, который, по мнению президента Узбекистана Ислама Каримова, должен быть демилитаризован, а ООН должна принять действенные меры к прекращению производства наркотиков в этой стране. Шанхайская организация сотрудничества также стремится к созданию общего регионального рынка. Эта задача будет решаться постепенно и тем быстрее, чем скорее будет наращиваться экономический потенциал стран, в нее вошедших.
Пока же «важнейшим стратегическим направлением нашего сотрудничества должны явиться разработка и реализация транспортно-ком-муникационных проектов, — сказал президент Узбекистана на майском (2003 г.) саммите организации в Москве. — Речь идет прежде всего о таких маршрутах, которые смогли бы связать Центральную Азию и Китай с российским, европейским и мировым рынком, открывая тем самым беспрепятственные возможности для социально-экономического развития наших стран, обеспечения широкомасштабного притока в регион инвестиций»1.
Важнейшим проектом является транспортный коридор Европа — Кавказ — Азия (ТРАСЕКА), который обходит южнее Транссибирскую магистраль и готов принять на себя значительный грузопоток из срединного и западного Китая в Европу и обратно.
Активизирует свое участие в интеграционных процессах на постсоветском пространстве Турция. Она делает ставку на единение тюр-коязычных народов и сближение, вплоть до образования союза, тюр-коязычных государств — Азербайджана, Туркменистана, Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана. Эта политика проводится настойчиво, но и деликатно. Была образована и быстро стала популярной Международная организация по сотрудничеству в развитии культуры и искусства тюркоязычных народов (ТУРКСОЙ), успешно пропагандирующая общее культурно-историческое наследие1.
Время, однако, показывает, что одной этнической общности для единения мало (об этом же говорит и неудавшийся опыт объединения арабских народов: все попытки арабов объединиться не привели к созданию единого арабского государства). Национальные интересы всем близки и понятны, а общетюркские — четко не обозначены, не близки и не понятны. Отсюда и очень большая дистанция до общетюркского единения, и движение к нему больше обозначено в речах и декларациях турецких лидеров, чем заметно на практике. Да и лидирующая роль Турции в этом процессе устраивает далеко не всех.
За время с 1991 г. состоялось семь саммитов лидеров тюркоязычных стран. За всеми ними следовало какое-то сближение, какое-то продвижение вперед, но и не более. И не 70-летие Турецкой Республики, не 1000-летие эпоса «Манас» вело к развитию сотрудничества, а совпадение экономических интересов, совсем не частое. Турция вложила средства в реконструкцию Транскавказского транспортного коридора, в проект нефтепровода Баку — Джейхан. Заинтересованность Анкары в разработке энергоресурсов прикаспийского региона очевидна. Свой вклад в расширение регионального сотрудничества стран Центральной Азии вносят Соединенные Штаты, Конгресс которых принял «Постановление о стратегии Шелкового пути от 1999 года», и Япония, опирающаяся на новую концепцию дипломатии Шелкового пути, обнародованную премьер-министром Рютаро Хасимото в 1997 г. Облегчая задачу своим межнациональным корпорациям, американские и японские политики хотели бы видеть на просторах Центральной Азии единый экономический и правовой порядок, а не спотыкаться о разрозненность стран, составляющих этот регион.
Сложнее обстоят дела с совместным использованием водных ресурсов. Вода, рожденная в горах Тянь-Шаня и Памира, а это Кыргызстан и Таджикистан, используется затем на равнинах Узбекистана, Казахстана, Туркменистана. Для упорядочивания совместного водопользования создана Межгосударственная координационная водохозяйственная комиссия, которую поочередно возглавляет каждая из стран-участниц. Определены принципы ее работы, она наделена соответствующими полномочиями.
На постсоветском пространстве заключены, на уровне СНГ и ниже, тысячи соглашений интеграционного плана, но осуществляется лишь незначительная их часть (примерно одна седьмая). Опять же, осуществляются те соглашения, где наблюдается прочное единение интересов и проявляется разумная политическая и хозяйственная настойчивость.
Остановимся также на практике организации «Центральноазиатское Сотрудничество», в которую не вошел Туркменистан по причине своего нейтралитета. Назначение этого регионального объединения — развивать взаимовыгодное сотрудничество, способствовать интеграционным процессам, отдавая приоритет региональным интересам над узко национальными.
Однако достижения ее пока скромны и в обыденной жизни неприметны. Вначале было декларировано создание единого для стран Центральной Азии экономического пространства. Но единое экономическое пространство так и не состоялось: национальные интересы продолжали превалировать над интересами региональными.
Годы 2001—2003 принесли заметное ускорение интеграционных процессов, связанное с ростом национальных экономик стран ОЦАС на 5—8% в год. К сегодняшнему дню контуры экономической структуры будущего регионального рынка Центральной Азии прорисовываются более четко. В частности, подписаны двусторонние соглашения между всеми государствами-участниками об избежании двойного налогообложения, о взаимной защите инвестиций, об информационном сотрудничестве. Приняты документы о формировании общего научно-технологического пространства, программа сотрудничества в области миграции населения и т.д.
Вместе с тем, отсутствие четкого соглашения о валютном регулировании сдерживает развитие свободной торговли, становление общего товарного рынка, беспрепятственного прохождения расчетов и платежей.
Были созданы комиссии по зерну, хлопку, энергетике, водным ресурсам, транспорту и другие. Была наработана серьезная договорно-правовая база региональных и двусторонних отношений. Стало ясно, что надо согласовывать и унифицировать принципы таможенной, налоговой, валютной политики, и это делается. Грузоотправителю должно быть выгодно отправлять свои товары Великим шелковым путем, и его выгода должна соблюдаться всеми странами, участвующими в транзите.
Конечно, обозначить цели было легче, чем на деле осуществить тесное взаимодействие в сферах экономической, правовой, социальной, военной, культурной, внешнеполитической. Но работа в этом направлении ведется все с большей настойчивостью, причем настойчивость эта прямо пропорциональна экономическому росту: многим производителям уже тесно в «родительском доме», им нужен простор, которого не дают национальные границы. В частности, был создан Центральноазиатс-кий банк сотрудничества и развития, финансирующий многие совместные проекты. Наднациональные органы ОЦАС пока имеют голос рекомендательный, им не дано права контролировать исполнение принятых решений. Это прерогатива национальных правительств.
И все же во многих случаях структуры ОЦАС зарекомендовали себя хорошо, особенно в сфере укрепления коллективной безопасности и противостояния международному терроризму. Искоренение афганских, а затем иракских корней международного терроризма происходило при прямом содействии центральноазиатских стран, которые пошли на такой беспрецедентный шаг, как предоставление авиационных и снабженческих баз армии США. К сожалению, афганская операция не сопровождалась уничтожением плантаций опийного мака — главного источника финансирования террористов и нестабильности в регионе.
Регионального единства на просторах Центральной Азии пока нет, но стремление к нему усиливается. За годы независимости руководители центральноазиатских стран освободились от многих иллюзий. Угасли надежды на серьезную помощь стран дальнего зарубежья, на первый план выступили заботы по подъему уровня жизни населения. Выявились крупные финансовые потери как следствие неэквивалентного обмена (падение на одну четверть мировых цен на хлопковое волокно, золото, медь). Потенциальные конфликты несут в себе нерешенные вопросы водопользования, претензии на власть религиозных экстремистов (ва-хаббитов) в Ферганской долине. И внимание к этим вопросам очень большое, ведь мир в доме — это сама основа существования.
Несомненно, сделаны должные выводы из гражданской войны в Таджикистане, грузино-абхазского и армяно-азербайджанского конфликтов, из угроз террористов. Вот почему территориальная целостность и незыблемость существующих границ — краеугольный камень внешней политики стран региона, а внутренняя стабильность — краеугольный камень их внутренней политики. Но укрепление границ, продиктованное вопросами безопасности, введение визовых режимов, колючую проволоку на границах, свертывание приграничной торговли простые граждане воспринимают как ущемление их прав, ведь прежде никаких трудностей при пересечении границ не было. Кстати, введение виз и свертывание приграничной торговли — процессы дезинтеграционные и как таковые осуждаются мировой общественностью. По мнению экспертов, они должны иметь временный характер1.
Практика показывает, что институты Межгосударственного совета центральноазиатских стран представляют собой достаточно гибкий инструмент диалога и координационных действий. И в рамках этого совета действительно рождаются условия для постепенного развития интеграционных процессов, их скорость зависит в первую очередь не от политиков, а от состояния экономики, которая была и есть ведущая сила интеграции.
Содружество независимых государств (СНГ) уже много лет стремится к созданию зоны свободной торговли, что равносильно единому экономическому пространству. Цель обозначена благая, но до ее реализации пока не близко. Евроазиатское экономическое сообщество договорилось о создании таможенного союза и единого транспортного пространства, стержнем которого становится железнодорожный маршрут Дружба (Казахстан) — Екатеринбург (Россия) — Брест (Беларусь), а также о переходе в перспективе, пока еще далекой, на единую валюту (российский рубль). Но сегодня даже союзные государства Россия и Белоруссия не имеют единой валюты.
Страны, входящие в Шанхайскую организацию сотрудничества, создали мобильные региональные антитеррористические структуры и Исполнительный комитет Региональной антитеррористической структуры (РАТС) в Ташкенте. Их пристальное внимание приковано к Афганистану, который, по мнению президента Узбекистана Ислама Каримова, должен быть демилитаризован, а ООН должна принять действенные меры к прекращению производства наркотиков в этой стране. Шанхайская организация сотрудничества также стремится к созданию общего регионального рынка. Эта задача будет решаться постепенно и тем быстрее, чем скорее будет наращиваться экономический потенциал стран, в нее вошедших.
Пока же «важнейшим стратегическим направлением нашего сотрудничества должны явиться разработка и реализация транспортно-ком-муникационных проектов, — сказал президент Узбекистана на майском (2003 г.) саммите организации в Москве. — Речь идет прежде всего о таких маршрутах, которые смогли бы связать Центральную Азию и Китай с российским, европейским и мировым рынком, открывая тем самым беспрепятственные возможности для социально-экономического развития наших стран, обеспечения широкомасштабного притока в регион инвестиций»1.
Важнейшим проектом является транспортный коридор Европа — Кавказ — Азия (ТРАСЕКА), который обходит южнее Транссибирскую магистраль и готов принять на себя значительный грузопоток из срединного и западного Китая в Европу и обратно.
Активизирует свое участие в интеграционных процессах на постсоветском пространстве Турция. Она делает ставку на единение тюр-коязычных народов и сближение, вплоть до образования союза, тюр-коязычных государств — Азербайджана, Туркменистана, Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана. Эта политика проводится настойчиво, но и деликатно. Была образована и быстро стала популярной Международная организация по сотрудничеству в развитии культуры и искусства тюркоязычных народов (ТУРКСОЙ), успешно пропагандирующая общее культурно-историческое наследие1.
Время, однако, показывает, что одной этнической общности для единения мало (об этом же говорит и неудавшийся опыт объединения арабских народов: все попытки арабов объединиться не привели к созданию единого арабского государства). Национальные интересы всем близки и понятны, а общетюркские — четко не обозначены, не близки и не понятны. Отсюда и очень большая дистанция до общетюркского единения, и движение к нему больше обозначено в речах и декларациях турецких лидеров, чем заметно на практике. Да и лидирующая роль Турции в этом процессе устраивает далеко не всех.
За время с 1991 г. состоялось семь саммитов лидеров тюркоязычных стран. За всеми ними следовало какое-то сближение, какое-то продвижение вперед, но и не более. И не 70-летие Турецкой Республики, не 1000-летие эпоса «Манас» вело к развитию сотрудничества, а совпадение экономических интересов, совсем не частое. Турция вложила средства в реконструкцию Транскавказского транспортного коридора, в проект нефтепровода Баку — Джейхан. Заинтересованность Анкары в разработке энергоресурсов прикаспийского региона очевидна. Свой вклад в расширение регионального сотрудничества стран Центральной Азии вносят Соединенные Штаты, Конгресс которых принял «Постановление о стратегии Шелкового пути от 1999 года», и Япония, опирающаяся на новую концепцию дипломатии Шелкового пути, обнародованную премьер-министром Рютаро Хасимото в 1997 г. Облегчая задачу своим межнациональным корпорациям, американские и японские политики хотели бы видеть на просторах Центральной Азии единый экономический и правовой порядок, а не спотыкаться о разрозненность стран, составляющих этот регион.
| < Предыдущая | Следующая > |
|---|